Неверная 19.

Я листаю профиль на своём планшете.

Пациентка, 39 лет. Раннее проявление FTD на почве генетической наследственности и травмирующего опыта.

— Совсем молодая, — вздыхая говорю я. — Навязчивые идеи, потеря ориентации во времени и пространстве, реалистичный бред?

— Всего понемногу, — уклончиво отвечает Саша.

— Значит, прямой угрозы для себя и окружающих не несёт — уже хорошо. А что с зависимостями?

— Вот нравится мне твоя манера переходить сразу к сути, — улыбается Саша. — Симптомы стали проявляться на почве игровой зависимости…

— Значит «temporo frontale». Ясно теперь, зачем ты здесь… Думаешь, что нежные чувства к своим детским травмам не дадут мне остаться в стороне?

— Ну… я скорее надеялся… — он делает паузу, словно подбирает точное слово, — что тебе нужен реванш.

— Уверена, что с назначением ты и сам разберёшься. Чем я могу помочь?

— Можешь. Нужна толковая программа по её адаптации и социализации.

— Как интересно. Значит, ты готов отпустить её из своих цепких лапок? — подмигиваю я Саше.

— Главное, чтобы она была к этому готова, — вздыхает он. — Пока желания взаимодействовать с посторонними не наблюдается. Если так будет продолжаться, она закольцует себя на какой-то одной навязчивой идее, и мы её не вытянем. Сейчас любое новое лицо провоцирует приступы, в которых она может теряться неделями.

— Вот почему с тобой всегда так, Саша? — утрирую своё возмущение, закатывая глаза. — Всегда нужно читать то, что написано мелким шрифтом.

— Потому что ты под нагрузкой особенно хороша, — хитро подмигивает он.

Я внимательно смотрю на него ещё секунд тридцать. Мой пытливый ум выстраивает стратегию, и я соглашаюсь.

— Хорошо, давай попробуем сделать это дистанционно. Я составлю перечень того, что мне нужно, — скинешь детали на мой планшет.

Деловая часть встречи окончена — и я могу насладиться утренним кофе в только что открывшемся и уже успевшем стать модным заведении.

Саша, мой университетский товарищ, умеет выбирать такие места. Мы часто видимся, чтобы понастальгировать и окончательно не раствориться в чужой культуре. Он перебрался в Стамбул раньше меня, открыл здесь Центр нейропсихиатрии и адаптации и вполне успешен в этой нише. В Турции сильная медицина, но наши специалисты по-прежнему в цене. Он давно зовёт меня к себе, но я предпочитаю независимость, поэтому лишь иногда даю ему консультации по адаптации интересных пациентов.

— Атмосферное место, мне нравится, — я откидываюсь на спинку кресла, делая комплимент его вкусу. — Как ты с твоей занятостью успеваешь следить за модой?

— Нужно же, чтоб кто-то показал безграничные возможности такому законченному консерватору, как ты. Если бы я тебя не вытягивал, ты бы только и делала, что делила свой симит с чайками. Я ничего не имею против чаек, но они так неприятно орут и пачкают окна.

— Если бы ты не был нарциссом и законченным социопатом, мы бы вряд ли были интересны друг другу и дружили столько лет, — парирую я под его искренний смех.

⸻

Регистратор

Глухой шорох шин по сухому асфальту, редкие капли дождя на лобовом стекле. Автомобиль медленно покидает кедровую аллею, выруливая на проезжую часть.

— Она немного сопротивлялась, но не смогла устоять перед нестандартной задачей, — ровным голосом произносит учредитель клиники и по совместительству её главный врач Саша. — Да, нужно загрузить для неё дневники.

Индикатор на панели мигает зелёным, завершая сеанс.