Наблюдатель 58.

Я слишком долго позволял себе не думать о последствиях. Расследование затянуло меня с головой, и я гнал от себя мысли о её состоянии, чтобы сосредоточиться на безопасности. 

Я знал, что она под присмотром, но хотел прояснить картину для себя. 

— Как она? — я откинулся на спинку кресла, вопросительно глядя на Сашу поверх очков.

Он ответил как по шаблону, словно речь шла не о человеческой душе, а о сухом лабораторном эксперименте:

— Состояние контролируемое. Она заменила часть воспоминаний событиями, которых никогда не было, и живёт в своей субъективной реальности. Для себя и окружающих не опасна. Внешне кажется адекватной, если не знать детали.

Он сделал паузу, позволив словам лечь в воздух, и добавил:

— Госпитализация не требуется. Пока.

Я уловил странную оговорку в его тоне.

— Пока? — выжидающе посмотрел на него.

Саша не отвёл взгляд:

— Ты же помнишь историю болезни её матери? — он снова сделал паузу. — Так вот, сейчас она на грани.

Я почувствовал, как болезненно кольнуло в висках. Она избегала любых упоминаний о матери. Для всех это была закрытая тема — как чёрная кошка в тёмной комнате: никто её не видит, но все знают, что она там есть. Тень, которая всегда была рядом, но никогда не обсуждалась.

Он продолжал:

— Хорошая новость в том, что она не ушла в параллельную реальность, а лишь дополнила существующую некоторыми вымышленными воспоминаниями. Эта иллюзия — её способ справиться с потерей. И любая попытка разрушить эту дополненную реальность может ухудшить её состояние.

Он замолчал, словно подбирая слова, и после короткой паузы продолжил:

— Я пробовал… дважды. Оба раза всё заканчивалось обострением.

Я не торопил его, молча смотрел, ожидая подробностей.

— В первый раз, — Саша говорил медленно, — я коснулся темы с её беременностью. Сказал прямо, что ребёнка не было. Она замолчала. А потом просто исчезла. Ушла в себя на трое суток. Лежала, не реагировала ни на слова, ни на прикосновения. Только смотрела в потолок, как будто чего-то ждала.

Я продолжал молчать, позволяя его словам проваливаться в тишину.

— Во второй раз я попытался рассказать ей об аварии, — Саша сжал пальцы, словно всё ещё чувствовал напряжение того разговора. — На следующий день её нашли на мосту. Она стояла у самого края, хотя сама потом уверяла, что просто смотрела на воду.

Он опустил взгляд в стол и продолжил уже холодным перечислением фактов:

— Эпизод длился неделю: бессонница, вспышки агрессии, галлюцинации…

Он поднял на меня глаза, словно искал поддержки:

— Вот почему я говорю, что самое безопасное сейчас — помочь ей поддерживать эту иллюзию. Она выйдет из неё, когда будет готова. 

Я сжал пальцы в кулак. Уязвимость всегда раздражала меня.

— Скажи, что мне делать? Чем я могу помочь? — мой голос прозвучал резче, чем я рассчитывал.

— Можешь… Сложнее всего ей поддерживать иллюзию того, что он жив, — спокойно сказал Саша. — Она убеждает себя, что он просто уехал. Это кажется разумным, но… от него совсем нет вестей. Её подсознание чувствует какое-то несоответствие. И тогда — оно стремится разрушить её дополненную реальность, не получая физических подтверждений тому, что он жив.

Я усмехнулся, немного отстраняясь.

— Что конкретно ты мне предлагаешь? Письма ей писать?

Саша чуть улыбнулся, понимая, что за иронией я прячу раздражение.

— Письма — это, конечно, перебор. Но известия она должна получать время от времени. Иначе её система рухнет.

Я замолчал, обдумывая его слова. Было в них что-то болезненно правильное. Она держалась за свою фантазию, как утопающий хватается за ветку. Если ветка исчезнет, она непременно пойдёт ко дну.

— Ладно, — сказал я наконец, — вести будут.

Я придумал это мгновенно. Регулярные переводы на её счёт — небольшие суммы, но с чёткой периодичностью. Как едва уловимый след его заботы, пока он далеко.

Я настроил систему платежей в ту же ночь. Каждый месяц — уведомление — незримая рука из ниоткуда.

Я испытывал противоречивые эмоции. Мир, в котором он всё ещё жив, продолжил своё существование. Иллюзия, которую она так отчаянно пыталась удержать, теперь имела материальное подтверждение. Благодаря мне.