Сирена 30.

Я погружалась в тебя всё глубже. Ты владел мною целиком. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Но даже в этом всепоглощающем подчинении я ощущала: что-то не так.

Мне не хватало правил. Когда есть правила, их можно нарушать. Мне казалось — это откроет большие возможности для нас. Я не была типичной сабой — хотела испытывать твои границы, давая повод меня наказать.

Я чувствовала, что мы упускаем что-то важное, но ты отказывался меня слышать, считая, что это ограничивает твою власть.

Я ходила по кругу, пытаясь найти компромисс, — и на одном из вечеров познакомилась с Алексом. Мы оба наблюдали за действом из тени — и, видимо, именно это сблизило нас. 

Мужчины и женщины сидели на высоких барных стульях, расставленных в случайном порядке. Я видела их лица или спины, некоторые были повернуты вполоборота. Мне нравилось смотреть на красивые полуобнажённые тела перед собой, улавливая каждое движение, каждое дыхание — как если бы мир вокруг исчезал, оставляя только эти тела и их эмоции.

Алекс стоял рядом — и я чувствовала его внимательный изучающий взгляд. Не на актёрах. На себе.

— Ты смотришь слишком пристально, — вдруг сказал он.

— Потому что хорошо знаю, чего хочу, — ответила я, продолжая смотреть не на него, а куда-то в центр зала, и почувствовала лёгкое покалывание внизу живота.

— Так чего же ты хочешь? — его прямой вопрос заставил меня наконец посмотреть на него.

И я рассказала ему о тебе, о том, как ты подавляешь меня, как я хочу правил, как мне тяжело без них. Он слушал, и его взгляд бесстыже скользил по моему лицу, по рукам, по одежде. Его внимание приятно щекотало меня изнутри — и это казалось естественным и таким нормальным.

Он выслушал меня и мягко сказал:

— Всё верно, правила задают рамку… даже если ты их нарушаешь. Без этой рамки нет возможности для следующего шага, нет самой игры. Понимаешь?

Я кивнула. Он понимал меня лучше, чем я думала. Такое глубокое погружение в тему могло быть только у того, кто знал: каково это — и доминировать, и подчиняться. Десять лет поиска себя в этих практиках сделали из него осознанного доминанта.

Я знала, что рискую, но всё равно предложила тебе поговорить с другим доминантом. Я хотела понять, что это за рамка, чтобы почувствовать разницу, которую испытаю по разные стороны от неё.

Ты был невероятно зол.

— Кто ты, чтобы думать за меня? — твой голос разрезал воздух, как сталь: ты — всего лишь моя собственность… Если захочу, продам тебя Алексу или подарю первому встречному!

Ты решил меня наказать и заставил назначить встречу. Я не могла унять дрожь, когда поняла, что ты можешь заставить меня делать всё, что ты скажешь. Я сопротивлялась — в груди билось что-то животное, горло сжималось, ладони потели. Моя ярость смешалась со страхом, возбуждением и предчувствием наказания.

И вдруг — случай — Алекс не приехал. Его просто не было в городе.

Я осталась стоять в этой пустоте: прерывисто дыша и ощущая, как кровь стекает вниз по ногам. Я поймала себя на мысли, что могла переступить все свои границы и была готова принять то, что считала немыслимым для себя. Это послевкусие осталось в теле, как необъяснимый зуд под кожей.

Через несколько дней я встретилась с Алексом на его территории.

— Привет, — сказал он, приглашая меня войти.

Я сняла плащ. Мурашки пробежали по телу, дыхание изменилось, сердце билось быстрее — организм словно жил своей жизнью, реагируя на сам факт присутствия Алекса: на запах его пота, смешанный с древесно-пряными ароматами, на тёплые линии мышц под тканью тёмного кимано. Когда я пришла, он был после тренировки и собирался принять душ.

Я осталась стоять, взгляд скользил по пространству, разглядывая обстановку: современный минимализм, ничего лишнего, только на стене катана — одинокий акцент, словно раскрывающий сущность своего хозяина.

Вернувшись из душа, он выслушал подробности драмы, которая разразилась накануне. А потом, словно читая мои мысли, сказал:

— Насладись этим опытом сполна… Насладись!

В этом мире, где есть правила, которые можно нарушить, я снова почувствовала себя живой.

Я поняла, что могу позволить себе просто быть — принимать свои похоть, зависимость и восторг. 

Его слова эхом отозвались во мне. Границы индивидуальны. Возможности — бесконечны.