Я вглядываюсь в зеркало, будто оно способно подать мне тайный знак. Утро перестало быть сонным — глаза искрятся тихой улыбкой. На столешнице возле умывальника лежит тест с двумя полосками.
Оборачиваюсь на звук твоего голоса и прячу контейнер за спиной.
— Ну что, сегодня важный день?
Ты подходишь ближе и мягко прижимаешь меня к столешнице.
— Даже не думай снова куда-то сбежать — Ксюша очень старалась.
Я слегка отстраняюсь и, закатывая глаза с лёгкой усмешкой, говорю:
— Оф, ну конечно, у меня нет ни единого шанса, Джаным. Она уже три раза звонила, сказала, что приедет через полчаса, придумала кучу «важных» дел и теперь весь день будет стеречь меня.
Ты смеёшься.
— А что ты хотела? Тридцать пять бывает раз в жизни, детка, — обнимаешь меня и снова пытаешься прижать к столешнице.
Я ловко выскальзываю из твоих рук, чтобы не испортить сюрприз:
— Да-да, так же, как тридцать шесть или тридцать семь, — подмигиваю тебе и сбегаю из ванной, унося с собой тестер.
———
Ксюша приехала немного раньше и сразу наполнила дом звонким смехом.
— Здравствуй, «Арбузик», — с нежностью говорю я и кладу ладони на её круглый животик.
— Расскажи мне, мама с папой хорошо себя ведут? — продолжаю я вести диалог с её животиком, пока Ксюша хохочет.
— Если ты сейчас же не прекратишь, мы обе рискуем познакомиться с «Арбузиком» прямо в твоей гостиной, — говорит Ксюша, едва сдерживая смех.
Я поднимаю руки вверх, демонстрируя своё отступление, и предлагаю ей смузи.
Пока я нарезаю фрукты, Ксюша рассказывает, как мучает мужа, бесконечно подшучивая над его гиперопекой:
— Представь себе его реакцию, когда я на полном серьёзе предложила парные роды. Он извивался, как уж на сковородке, боясь меня расстроить. Взгляд такой потерянный стал — и куда подевался жестокий тиран и деспот в тот момент?
— Да уж, — поддерживаю я, — совсем не могу представить Рони в родильном зале. Это как шутка, которую нужно объяснять дважды.
— Точно! Он перетянет всё внимание персонала на себя, когда упадёт в обморок, — она снова заливается звонким смехом.
Я улыбаюсь.
Так сложно представить этого брутального парня — готовым грохнуться в обморок от одной мысли о родах.
Такой большой и сильный — он столкнулся с чем-то, что не в состоянии контролировать. И чем ближе срок, тем тревожнее он становится.
Ксюша — напротив. Она удивительно спокойно относится к своему положению. Постоянно напоминает мужу: беременность — это не болезнь, а возможность.
За два года, что мы знакомы, милая девушка превратилась в молодую, осознанную женщину.
Я смотрю, как она счастлива, и на эмоциях хочу поделиться своей новостью, но одёргиваю себя — первым должен узнать ты.
Она интересуется, всё ли готово к твоему трипу. А я говорю, что всегда собираю твои вещи перед дорогой, но сейчас оттягиваю этот момент, словно уже скучаю по тебе.
— Если бы могла, я бы никогда его не отпускала, — грустно улыбаюсь я. — Но он в этом нуждается — понимаешь? Дорога — часть его натуры. Кто я такая, чтобы спорить с ней? — подмигиваю и протягиваю ей стакан зелёного смузи.
Ксюша смешно морщит свой веснушчатый носик и пробует его на вкус. В этот момент звонит её телефон, и она переключается на разговор.
А у меня появляется немного времени, чтобы подумать.
У меня нет сомнений: ты хочешь этого ребёнка не меньше, чем я.
С другой стороны — целый год подготовки к кругосветке на своём байке. Сообщить тебе сейчас, перед самой поездкой, значит поставить тебя в ситуацию выбора.
Искушение избавить тебя от него слишком велико. Часть меня шепчет:
«Подожди немного, скажи тогда, когда он будет уже в пути».
Но другая часть меня кричит:
«Он имеет право выбирать».
Отнять у тебя это — значит лишить опыта, который больше не повторится.
Любить — значит доверять другому право выбора и мириться с его последствиями.
Хочу ли я поделиться радостной новостью с тобой прямо сейчас? Конечно.
Сомневаюсь ли я в том, что момент для этого подходящий? Безусловно.
Готова ли я принять последствия твоего выбора? Определённо да.
Комментариев нет:
Отправить комментарий