Сирена 38.

После того, что заставил меня пережить Lordum, мне казалось, что я больше никогда и ни с кем не смогу испытать абсолютную близость.

К счастью, это было не так.

———

Когда в твоей жизни внезапно происходит что-то хорошее, обычно ты какое-то время отказываешься это принимать.

Но в этот раз всё было иначе. 

— Тебе больше не нужно быть сильной, — в первый же вечер сказал мне ты. — Тебе не нужна никакая сила. Потому что всё, что ты считаешь силой, принадлежит мне.

Ты сразу стал для меня особенным. Не потому, что забрал у меня силу, а потому что позволил мне почувствовать, что я имею право её отпустить.

С тобой удовольствие и вдохновение накатывали волна за волной — и я рассекала на них, забыв обо всём.

Ты умело возбуждал мой пытливый ум и говорил со мной не только о нас. О кино, где тишина важнее реплик. О картинах, которые смотришь, пока они не начнут шевелиться в тебе. О книгах, где автор не претендует на истину, но заставляет думать. Я обожала твою потребность говорить о природе вещей.

Мы виделись редко, когда ты приезжал в Стамбул по делам. Тогда моя квартира дышала вместе с нами. А в перерывах между встречами мы общались так, словно не могли насытиться друг другом.

Помнишь, как ты пригласил меня к себе? Точнее — в твой город. Ты обмолвился, что в твоей квартире ремонт, и предложил, чтобы я выбрала красивые апартаменты:

— Пусть это будет что-то особенное. Деньги не важны, — уверенно сказал ты.

И я выбрала. Просторную, наполненную воздухом и светом квартиру с панорамными окнами. С большой ванной на открытой террасе, откуда мы сможем любоваться закатом, наслаждаясь друг другом и бокалом вина.

Я в пути. Опускаю боковое стекло, нажимаю педаль газа и фокусируюсь на сопротивлении ветра в моей ладони. В каждом вдохе предвкушение встречи, которое щекочет моё горло.

Звонок от тебя. В голосе сквозит усталость и нежность:

— Я задерживаюсь, любовь моя. Заселяйся и отдыхай. 

Я что-то тепло отвечаю, и ты добавляешь:

— У тебя есть наличные? Рассчитайся на месте, я верну, как только приеду.

Я заселилась и ждала.

Когда ты приехал — это было похоже на праздник — страсть, эмоции, общение взахлёб. Я наслаждалась каждым мгновением, впитывала тебя всем своим существом.

Но утром ты проснулся унылым: смотрел сквозь меня и искал повод для ссоры. Я сглаживала углы сколько могла, но напряжение нарастало. Тогда ты бросил:

— Ты ведёшь себя как чужая — а чужих я не «гощу».

И, будто в шутку, добавил:

— Если я тебя не «гощу», значит ты «гостишь» меня.

Я опешила, а ты продолжил:

— Давай поиграем в жиголо. Хочешь, я спрошу: как доставить тебе удовольствие, Зай?

Я смутилась и подыграла, но быстро поняла: это не игра — это схема. Примитивная, как дешёвая пьеса, разыгранная для одного зрителя, который должен аплодировать в нужный момент.

Ты делал это уверенно, как человек, который много раз пробовал этот трюк. И я подумала: сколько же женщин до меня проходили по этой схеме?

Мне стало жаль. Не денег. Не времени, которое мы провели вместе. Мне стало жаль, что ты и не думал стараться это как-то прикрыть. Ты мог бы придумать что-то изящное, достойное твоего ума. Но ты не стал — выбрал самый простой путь. И этим обесценил меня.

— Позволить кому-то почувствовать себя особенным — это дар, — сказала я, уже всё для себя решив. — А заставить чувствовать себя обычным — это твоё личное фиаско, Зай.