— И как тебе новый шеф? — интересуюсь я, принимая из рук Леры запотевший стакан газировки. У неё есть дар точно попадать в настроение и предугадывать желания окружающих.
Лера смотрит на меня чуть дольше обычного, как будто примеряет слова к моему лицу.
— Давно вы дружите? — отвечает она вопросом на вопрос.
— Сто лет, — отмахиваюсь я.
И уже с улыбкой продолжаю:
— Что это? Я слышу интерес в твоём вопросе?
Она медленно поправляет край юбки, как будто нарочно тянет паузу.
— У тебя нет ощущения, что у него своя игра? — спрашивает она серьезно.
Я напрягаюсь, потому что не раскрывал ей истинных мотивов, когда внедрял к Саше.
Я понимал, что он имеет несколько интересов. Как терапевт — хочет исцелить пациентку. Как бизнесмен — видит в ней мощный ресурс — талант, которым можно заработать имя и деньги. А ещё есть скрытая линия — его связь со мной: я щедро оплачиваю его работу посредника и лечащего врача.
Я хорошо видел его интересы, но они не объясняли, почему он скрывает от меня часть информации.
Было важно сохранить объективность суждений Леры, поэтому я не тороплюсь и притворяюсь, что не понял о чём она говорит.
— Какие игры, Лера? Неужели Саша в твоём вкусе? — спрашиваю я, подмигивая ей. — Ты не забыла зачем ты рядом с ним?
Она усмехнулась и чуть наклонилась вперёд. Её дыхание коснулось пространства между нами.
— Не беспокойся об этом. У него на уме другая.
— Вот как? — прищуриваюсь я. — Умело скрывает свою личную жизнь от меня.
Она чуть склоняет голову, изучая меня, и внезапно спрашивает:
— Думаешь, он заботится о ней из чистого профессионализма?
Я внимательно смотрю на неё.
— Ты хочешь сказать, что он позволяет себе лишнего?
Лера улыбается уголком губ, словно для неё это какая-то игра.
— А ты не задумывался: почему Саша никогда не был женат?
Я начал уставать от её вопросов.
— Не знаю, — выдыхаю я, — может, не встретил своего человека?
Она отвечает не сразу. В комнате тихо, слышно только, как тикают часы.
— А если встретил?
На этот раз я не сдержался:
— Хватил загадок, Лера, — бросаю ей с раздражением. — Если есть что сказать — говори прямо.
Она смотрит на меня с вызовом.
— Я хочу сказать, что у вас с Сашей больше общего, чем тебе кажется.
Моё раздражение нарастает:
— Думаешь, ему выгодно, чтобы она оставалась в таком состоянии?
Лера перестаёт улыбаться и в упор смотрит на меня.
— Для него это лучший сценарий, потому что он хочет быть рядом с ней, — её голос стал твёрже. — Ты и сам это знаешь, иначе не приставил бы меня к нему.
— Ты переходишь все границы, Лера, — говорю я холодно.
Её лицо дёрнулось, в глазах зажглась обида. Она резко выдыхает, будто держала в себе воздух слишком долго.
— Ты платишь мне не за то, чтобы я лила тебе мёд в уши. Ты хотел альтернативный взгляд со стороны? Вот, держи!
Её голос дрожит, но становится громче с каждым словом:
— Думаешь, мне нравится видеть её повсюду? В каждом твоём взгляде, в каждом действии Саши, в своём отражении в зеркале?
Слова рвутся наружу, одно за другим, и остановить себя она уже не может.
— Сирена, Сирена, Сирена… — её голос срывается на крик. — Меня уже тошнит от этой воронки, в которую я проваливаюсь всё глубже!
Она резко откидывается на спинку кресла — её пальцы дрожат, теребя подлокотник, а ногти царапают обивку. Щёки порозовели, дыхание стало неровным — короткие рывки, будто ей не хватает воздуха.
Я вижу, как меняются краски на её лице. На смену обиде и злости приходит пустота — и это молчание красноречивее любых слов. Её горящий взгляд буквально кричит: увидь меня.
Я вижу, понимаю, но не реагирую — этот «крик» остаётся где-то за пределами круга моих интересов. Слова Леры ударяются о незримую границу между нами и глохнут, уступая потоку мыслей внутри меня.
Мне было удобно закрывать глаза на сашину привязанность к Сирене, потому что я в нём нуждался. Но то, что он способен удерживать её в иллюзии ради возможности быть рядом, было слишком похоже на правду. Он определённо мог использовать обстоятельства в свою пользу.
Вопрос в том, способен ли он не только приспосабливаться к условиям, но и создавать их? Имеет ли отношение к аварии? К тучам из прошлого?
Вопросы всплывали один за другим и стучали в висках всё громче.
Представить Сашу в роли беспринципного манипулятора казалось чем-то невероятным. Но мне нужно было знать наверняка. Если ей грозит опасность, я должен выйти из тени. Немедленно.
⸻
Регистратор
Лицо Леры менялось на глазах.
Сначала в глазах вспыхнула обида, как у ребёнка, которого несправедливо отругали.
Затем её скулы дрожали от злости: сперва на него — за то, что не видит её, а затем на себя — за то, что нуждается в этом.
Злость сменилась жалостью к себе — ресницы дрогнули, взгляд опустился в пол.
Когда она подняла на него глаза, на мгновение в них вспыхнула надежда — робкая, как свет от гаснущей спички. Но почти сразу уступила место горькому пониманию: ей никогда не пробиться сквозь его броню.
И тогда в ней что-то изменилось.
Если бы он не был поглощён своими мыслями, то заметил бы, что её губы дрогнули, уголки глаз приподнялись, а во взгляде появился знакомый азарт. Лера снова ожила. Она собиралась сделать то, что умела лучше всего — изменить правила.
Она улыбнулась, потому что снова почувствовала себя хозяйкой положения.
Комментариев нет:
Отправить комментарий