Неверная 47.

Тест с двумя полосками аккуратно ложится в бархатный футляр — так, словно я прощаюсь со всеми своими страхами и сомнениями.

Шёлковая белая лента скользит между пальцами, её гладкая прохлада успокаивает бурю эмоций внутри меня.

Я переполнена томительным ожиданием, когда твой взгляд коснётся содержимого этой коробочки. Сегодня мой день и все подарки для меня, а мой самый важный — будет тебе.

Ксюша стерегла меня весь день. И вот теперь, когда мы почти на месте, напряжение уступает тихому умиротворению полусна. Я слушаю её ровное дыхание, пока мы едем из салона к открытой террасе с прекрасным видом на Босфор.

Её волосы пахнут жасмином, каждая прядь старательно уложена, платье мягкими волнами огибает круглый животик. Мне нравится смотреть на неё — через её образ я лучше чувствую себя. Словно эта тонкая ткань мягко шелестит о мою кожу, а внутри меня растёт целая Вселенная.

Мы на месте.

В воздухе пахнет праздником. Ксюша рядом — сияет. Рони вертится возле неё: то воду принесёт, то плед, то фрукты. Она улыбается и напоказ отмахивается от него, упиваясь его вниманием и заботой.

На террасе воздух наполнен музыкой — виолончель сливается с шёпотом морских волн. Атмосфера моя — живая, тёплая, с тонким привкусом чуда. Огни Босфора мерцают, как свечи, и кажется, что всё вокруг дышит со мной в унисон.

Лера сегодня не одна. Элегантная молодая женщина с холодным, слегка скучающим взглядом, стоит рядом с ней и осматривает немногочисленных гостей. Между собой мы зовём её «Мадам» за её нарциссическую натуру.

— Поля — это Сирена, Сирена — это Поля, — непринуждённо представляет свою спутницу Лера.

— Полина, — мягко обозначает свои границы Мадам.

Я приветливо киваю, а Лера подмигивает мне, словно говорит:

«Видишь — я же говорила…» 

Она недавно в городе, и мы уже успели подружиться. Я сама прямолинейный человек и люблю людей, которые не боятся задавать неудобные вопросы. Лера определенно не боится.

Наблюдаю за их взаимодействием, как за танцем, в котором Лера стремится к сближению, а Мадам слегка отстраняется.

Её жесты, сдержанная улыбка и равнодушный взгляд — говорят о Мадам больше, чем тысяча слов.

Пришло голосовое от тебя: «Задерживаюсь, детка. Наслаждайся праздником. Скоро буду».

Пытаюсь сосредоточиться на гостях, на музыке, на мерцании огней. Но футляр в моих руках словно живёт своей жизнью. Шёлковая лента всё время норовит развязаться, и я снова и снова поправляю её, как будто этим могу поторопить время.

Телефон на беззвучном — я проверяю его каждые несколько минут.

И вдруг звонок. Ну наконец-то.

Сердце нетерпеливо выбивает ритм, как настойчивый стук в дверь, за которую ты хочешь проникнуть.

— Джаным! — улыбаюсь я трубке, словно чувствую, как вибрация твоего голоса вот-вот коснётся моего уха.

Но вместо тебя — чужой голос. Холодный. Сдержанный. Сухой.

— Добрый вечер, я сержант патрульной службы, звоню из управления полиции Стамбула, отделение Йеникапы…

Я перебиваю:

— Почему у вас его телефон? Он что-то нарушил? — улыбка всё ещё висит на мне, как фантом.

На том конце пауза, словно задержка связи, и ровный голос:

— Мне очень жаль…

Шёлковая белая лента выскальзывает из моих пальцев и падает на пол вместе с футляром.

Мир рушится.

Дальше — только белый шум.