Неверная 41.

Ночами снятся мосты. 

Я хожу по ним днём, я брожу по ним ночью. Во сне я помню, что не раз бывала на обоих берегах, но здесь и сейчас есть только всепоглощающее ощущение единства с этими мостами. Здесь, на мостах, я не знаю, что у меня за спиной, — я не помню, что впереди. Я дохожу до края, и, вместо того, чтобы ступить на берег, оказываюсь на новом мосту. Я улыбаюсь ему, как доброму знакомому. И, будто в подтверждении взаимности этого чувства, он покачивает меня, убаюкивая своей степенной размеренностью.

Каждый следующий мост — новый. Мне нравится ощущение того, что я не ступаю на один и тот же мост дважды.

Им нет числа.

Где-то внизу слышатся всплески воды, заглушаемые звуками проезжающих авто и порывами ветра. На горизонте одиноко мерцают далёкие звезды или неторопливо поднимается сонное солнце. Суетливые люди, проносящиеся мимо машины, кричащие чайки, разбушевавшийся ветер и причудливые облака — все сейчас сплошь декорации.

А потом — я просыпаюсь.

За ночь вырос новый мост?

Я улыбаюсь ему:

— Прости, мой хороший, — девичья память...

———

Я долгое время удерживала баланс, медленно погружаясь в оба проекта. Я верила, что случайности не случайны — и то, что Галерея и Клиника вошли в мою жизнь почти одновременно, казалось подарком судьбы. Как две параллельные реальности, которые никогда не пересекались, они, тем не менее, помогали раскрывать потенциал друг друга.

Дневники Сирены давали мне вдохновение для подготовки новых ретритов, а скрытые игры в Галерее помогали найти лучшие решения для программы по её адаптации.

Как любит говорить Ксюша: «взаимовыгодное сотрудничество».

Я обратила внимание, что, изучая дневники, стала всё чаще переходить на личности и обсуждать с Сашей не столько программу, сколько себя и мои отношения с Лерой.

Иногда я просто отправляю ему фрагменты, которые отзываются во мне в моменте, со своими комментариями:

«…В кладовой на моих плечах скопилась куча хлама. Множество очень полезных и нужных вещей, которые находятся не на своем месте или которым я никак не могу найти применения.

Я периодически перекладываю их с места на место, но вовсе не для того, чтоб навести там порядок, а затем, чтоб провести простейшую инвентаризацию...»

— Я рефлексирую точно так же, Саш. Каждый раз находится что-то новое — и я радуюсь как ребенок неожиданному подарку.

Саша отвечает сообщением с подмигивающим смайликом:

— А клининг ты вызывать не пробовала?

Пространство заполняется моим смехом — и я возвращаюсь к дневникам.

«…Ты говоришь, что я сама сделала выбор. Но на самом деле ты всегда делаешь его за меня — просто так ловко, что я не сразу это замечаю.

Манипуляция — это не верёвка на шее, а шёлковая лента. Ты думаешь, что её можно развязать, когда захочешь, но руки уже не слушаются…»

Я перечитываю эти строки несколько раз. Слишком похоже на то, как Лера плетёт паутину, заставляя меня поверить в то, что я сама принимаю решение играть или не играть.

Следом отправляю свой комментарий:

— В этих словах я слышу себя. Но я не могу сказать, что это её вина. Иногда мне кажется, что я сама ищу эти ловушки. Как будто без них теряю вкус к жизни.

Саша отвечает вопросом:

— Ты называешь это ловушками, а она — свободой. Где правда?

Отправляю новый отрывок:

«…Я согласилась не потому, что хотела. А потому, что он убедил меня, что желание — это и есть согласие. Когда граница стёрта, ты не различаешь голосов…»

Приходит моментальный ответ:

— И что?

— И то, — отвечаю в тон ему, — иногда Лера говорит о чём-то, и я не могу распознать: моё это желание или её. Я чувствую в этом подмену, но она делает это так искусно, что мне почти не хочется сопротивляться.

Саша присылает голосовое — и после него вопросов становится только больше:

— Вопрос не в том, чьё это желание. А в том, что будет, если ты перестанешь сопротивляться.

Я ещё долго изучаю отрывки.

Иногда откладываю планшет, позволяя мыслям улечься. Иногда делаю перерывы на такие заполненные Сашей паузы.

И это работает: взгляд не замыливается, дыхание выравнивается. Я снова возвращаюсь к дневникам — и могу продолжать удерживать баланс.

———

Регистратор

Саша постукивает пальцами по столу, будто отмеряя время. 

— Чего ты добиваешься? — его голос звучит низко и отстранённо, будто из него искусственно удалили привычную теплоту.

Тишину кабинета нарушает только равномерный гул кондиционера. Настольная лампа обозначает круг света вокруг него, остальное утопает в полумраке.

— Ты хочешь активировать Сирену 2.0? — обращается он к трубке.