…анатомия одиночества…

 «Есть на свете чувство, которого ты не замечаешь до тех пор, пока оно не пронзит тебя насквозь»

Харуки Мураками

Иногда мне кажется, что одиночество — это орган. Не чувство, не настроение, не социальное явление... Орган — такой же, как селезёнка, почка или аппендикс.

Факт его наличия сам собой разумеется: он внутри тебя, он только твой, с рождения.

Иногда он воспаляется — и тогда ты называешь это «экзистенциальным кризисом». Иногда обостряется при смене времени года или постели, резонируя с полной луной или чужими запахами на простынях. Иногда, затаившись, он замолкает — и ты с облегчением думаешь: «наконец-то прошло», надеясь на продолжительную ремиссию.

А потом вдруг, из ниоткуда, наступает ещё один маленький конец света. Помнишь, когда другие ждали его в 2012-м? Для тебя он тогда уже наступил.

И снова ты — в тишине, в мыслях, в пустоте.

Со всем, что у тебя есть. И со всем, чего у тебя нет.

Ты пробуешь бороться: лечить, вырывать, заглушать алкоголем, новыми отношениями, «важными» делами, белым шумом, чужими голосами…

Но он живуч. Он — часть тебя. Твоя анатомия.

И если подумать, ты бы, наверное, уже не смогла без него.

подловил…

 «Бог — это тишина вселенной, а человек — крик, придающий смысл этой тишине»

Жозе Сарамаго

Я сидела в проеме настежь открытого окна, скрестив ноги так, как тебе нравится, чувствуя твой взгляд своей кожей. Это был невероятный опыт, я давно не чувствовала себя такой живой…

• Ты отказываешься от своей сущности? — твой вопрос прозвенел как мокрая пощечина, мгновенно возвращая меня к реальности.

Я почувствовала себя некомфортно… Ты хочешь заглянуть слишком глубоко, туда, куда я сама редко смотрю... Это похоже на момент, когда тебя ловят на списывании — не потому что ты обманула, а потому что тебя застали в уязвимости, которую ты хотела прикрыть… Словно ты увидел мою слабость раньше, чем я решилась её признать…

Я поворачиваю пальцами переполненную пепельницу в одну и в другую сторону, фокусируясь на ритмичном звуке дерева по стеклу, эта мантра успокаивает меня…

• Я… не понимаю… Перестала ли я быть юной максималисткой — конечно. Изменилось ли моё отношение к тому, что я считала своим внутренним стержнем — безусловно. Смогла ли я найти для себя причину, чтобы принять эти изменения — определенно да.

• Тогда получается, ты совершила свою внутреннюю революцию. А это, как по мне, — очень большой шаг для человека...

• Называй это как хочешь: «кризис среднего возраста» или «внутренней революцией», — пытаюсь отшутиться я.

• Ты зря иронизируешь, совершить ментальную революцию — это уже само по себе проявление силы. Ведь, сама жизнь никогда не меняется — может измениться только твой взгляд на неё и то, как ты её интерпретируешь…. Это как разница между тем, чтобы слушать музыку с компьютера или в наушниках… Не знаю, смог ли я донести, что хотел сказать?

• Значит, я красивая, умная, а теперь ещё и сильная? — снова пытаюсь отшутиться я, хоть и думаю сейчас о том, что сила — это не какая-то моя заслуга, а вынужденная необходимость: если бы у меня был выбор, я бы хотела быть просто красивой и умной…

И вдруг ты словно читая мои мысли произносишь:

• Тебе больше не нужно быть сильной. Тебе не нужна никакая сила. Потому что всё, что ты считаешь силой, принадлежит мне.

И я почувствовала такое возбуждение, потому что твои сила, контроль и доминирование были направлены не на подавление, а на то, чтобы овладеть мной целиком… Ясно так почувствовала, что ты хочешь моё тело, мою душу и мой разум со всеми моими тараканами…

Ты не спрашивал разрешения, ты просто принял на себя это — потому что достаточно силён, чтобы вынести…

soru...

Я не знаю, что пугает меня больше: сам вопрос, который ты задал уже дважды… или тот ответ, который может однажды вырваться из меня, если ты задашь его снова. Потому что в этом ответе слишком много всего: слишком много обнажённой искренности и желания все разрушить…