Неверная 51.

Пространство вокруг меня снова наполнено атмосферой душевного умиротворения. Я сижу на кровати, мои пальцы помнят шершавость больничных простыней, но перед глазами — только маленькое личико, нежное, как рассвет над морем.

Мирчик дышит часто-часто, и его дыхание ложится на меня тонкими волнами, будто тёплый морской прибой возвращается снова и снова. В его сонном дыхании запах молока и ванили.

Я улыбаюсь ему.

— Ты знаешь, какое ты чудо? — шепчу в его маленькое ушко. — Самое настоящее. Реальное чудо, которое случилось со мной.

Ксюша и Рони переглядываются и тоже улыбаются. Я слышу их голоса, мягкие, заботливые, но они как будто вдалеке.

— Смотри, у него ямочка на щеке, как у тебя в детстве, — говорит Ксюша.

— У меня она появилась позже, — улыбается Рони, — а у него с рождения этот шарм.

Сейчас всё внимание принадлежит этому крошечному комочку тепла на моих руках.

— Он любит, когда с ним разговаривают, — говорит Ксюша. — Правда, Мири?

Малыш всхлипывает и морщит носик.

Я наклоняюсь ближе, касаюсь его щеки губами. Она тёплая, влажная, с едва уловимым запахом сдобной булочки.

— Мама и папа тебя очень любят. Ты знаешь? — мои слова текут сами собой, я не думаю, они сами находят дорогу. — Ты свет для них… и для меня тоже.

Мирчик улыбается мне, его бархатная кожа словно сияет.

Саша тихо разговаривает с Рони где-то рядом. Его тембр звучит фоном, как знакомый мотив, который всегда возвращается.

— Видел вчера «Реал»? Жёстко играли, — с гордостью за своих любимцев говорит он.

Рони отмахивается:

— «Барсу» вообще было не видно. — В его голосе досада. — Думал, они выстрелят.

— Всё решает настрой, — менторским тоном продолжает Саша. — «Барса» с самого начала выглядела усталой, «Реал» — наоборот, рвался в бой.

— Один раз ничего не значит. В следующий — они точно раздадут, — хмыкает Рони.

Я слушаю их краем уха и думаю:

«Как забавно: рядом идёт спор о футболе, а у меня на руках лежит целая Вселенная».

Неожиданно для самой себя я поворачиваюсь к Ксюше и смотрю ей прямо в глаза:

— Вы следующие, — говорю я тихо, словно слышу свой голос со стороны.

— Ты сейчас как колдунья говоришь, — нервно смеётся Ксюша.

— Просто знаю, — увереннее отвечаю я.

Она замирает, будто не понимает, как ей реагировать. А Рони обрывает беседу и поднимает вопросительный взгляд на Сашу.

— Что? — тихо спрашивает Ксюша.

— Вы следующие, — повторяю я уже твёрдо. — Чудеса приходят по очереди. Вы тоже скоро узнаете, каково это — держать небо в своих ладонях.

Повисает пауза. Я глажу Мирчика по спинке — его крошечная лопатка двигается под моими пальцами, словно крылышко.

Саша наклоняется к ним. Его голос ровный, но мягкий, в нём слышится тихая забота:

— Не волнуйтесь — её иллюзии не опасны. Это способ справиться с потерей.

Они кивают, переглядываясь с лёгкой тревогой, но я уже не слежу за их лицами. Моя реальность мягкая, как детское одеяльце, пахнущее солнцем и молоком. Я чувствую — мой новый мир складывается. В нём есть большой светлый дом, колыбель и малыш, который улыбается, реагируя на мои слова.

Я шепчу ему:

— Мы справимся, любовь моя. Я обязательно тебя сохраню.

Я почти уверена, что он понимает.

Но на мгновение мне кажется, что его кожа становится полупрозрачной.