Звонок в дверь. Ну наконец-то.
Мирчик бросается ко мне и виснет на шее с радостным воплем:
— Abla!
Я вздыхаю и строго смотрю на виноватые улыбки Ксюши и Рони.
— Это всё из-за вас! Сколько я ещё буду Abla?
Мирчик радостно визжит, складывая Лего в башни, а я сажусь рядом с ним на пол, пытаясь упорядочить свои мысли. Есть в этом что-то медитативное для меня.
Сегодня было много дел в Галерее — на носу новый ретрит. После успеха вдвойне тяжелей. Ожидания растут — и я всё чаще думаю: что, если в прошлый раз это вышло случайно? А вдруг сейчас будет провал? Лера, похоже, не сомневается, а я снова и снова проверяю детали, словно пытаюсь удержать в ладонях песок, просыпающийся сквозь пальцы.
Физическая и эмоциональная усталость буквально сбивает меня с ног. Я наблюдаю, как Мирчик соединяет два блока красного цвета с синим — и вот теперь, когда он рядом, хочется просто остановиться и подумать о будущем.
Ксюша хлопочет возле кухонной стойки, наливая мёд и варенье в пиалочки. Чайник начинает издавать предупреждающие звуки.
— Пока отец в колесит по миру, — начинаю я, обращаясь к Рони, — давайте обсудим будущее Мирчика, как семья.
Рони откидывается на спинку дивана и с раздражением отвечает:
— А что обсуждать? Он ребёнок.
— Обсуждать — это значит думать наперёд, — мягко, но настойчиво одергивает его Ксюша, переводя взгляд на Мирчика.
Я использую этот момент и продолжаю:
— Конечно, капитал можно просто накапливать, можно приумножать или направить на что-то большее, чем личная выгода.
— Приумножать, — однозначно говорит Рони, — вот, что важно. Он способный малый, надо создавать для него возможности.
Я киваю, наблюдая за тем, как разноцветные детали перемещаются по игровому полю: логика Рони ясна. И она совпадает с моими мыслями о безопасности и росте капитала. Но есть и другая грань: дети, которые обладают способностями, далеко не всегда имеют возможности для их реализации.
— Можно направить часть средств на стипендии для одарённых детей, — говорю я.
— Или… для детей с особыми потребностями, — подхватывает Ксюша, — Им нужнее.
— Это ещё, что за меценатские замашки? — хмыкает Рони.
Ксюша улыбается, и в этой улыбке столько нежности к мужу:
— Помнишь, любовь моя, как сам когда-то был в сложной ситуации? Благодаря случаю и такой помощи ты оказался там, где сейчас.
Она переводит взгляд на меня и уже игриво добавляет:
— «Карма возвращается».
Рони смущается, но не сдаётся:
— Я понимаю, но приумножение капитала даст свободу действий и Мирчику, и нам.
Я молча наблюдаю, как центр нашего мира ставит красный кубик на синий, вся башня рушится — и он звонко смеётся. Его смех кажется мне ответом на все вопросы, которые мы тут обсуждаем.
— Ну вот, — улыбаюсь я, — всё всегда сводится к выбору: личное благо или осознанное желание делиться.
Найдёныш, словно в подтверждение моих слов, ластится ко мне и виляет хвостом. Ксюша кивает. Рони хмурится. Позиция каждого ясна. Ни один из них не склонится к мнению другого — и в этом упрямстве их сила. Я остаюсь между ними, одновременно ощущая груз ответственности и свободу принимать решение самостоятельно.
Мирчик подбегает ко мне и ставит передо мной несколько кубиков:
— Abla, смотри!
Начинаю тискать и щекотать малыша:
— Упрямый, как твой отец.
Ксюша смеётся, прикрывая рот рукой. А Рони, конечно, не удерживается:
— А у нас это семейное, — говорит он, подмигивая Ксюше.
Я улыбаюсь и забираю один кубик, чувствуя, как он приятно скользит между пальцами. В этом простом касании — мир, который я могу построить. И в этом мире есть место не только для него, но и для тех, кому это нужно не меньше.
⸻
Регистратор
Когда дверь за ними закрывается, Ксюша резко поворачивается к Рони:
— Ты опять! Зачем ты это сказал?
— Что именно? «Семейное»? — делает невинное лицо Рони, но по глазам Ксюши видно, что объяснения ему не избежать.
— А что мне делать, если ты без конца ей потакаешь?
— А ты, значит, хочешь, чтобы ребёнок объяснял ей генетику? — Ксюша краснеет, а в голосе слышится усталость. — Я просто думаю… ну и что? Если ей от этого легче.
Рони раздражённо усмехается:
— Ей легче… А нам?
Комментариев нет:
Отправить комментарий