Ронин 14.

На улице жадно глотаю влажный воздух, оставшись наедине с самим собой. Мысли всё ещё заняты книгой — молния рассекает грудь. 

Я не замечаю, как ноги сами ведут меня в знакомый переулок. Это место с годами не меняется. Клуб в подвальном этаже старого дома, где стены пахнут дымом и дорогим вином.

Я прихожу сюда редко. Только тогда, когда хочу почувствовать, что всё ещё жив — одинокий саксофон умеет напомнить, что сердце не может долго работать на холостом ходу.

Я сажусь за привычный столик в углу. Бармен кивает и не задаёт вопросов. Этот бар не для разговоров. Это место для тех, кто умеет молчать.

Я никого не ищу и никого не хочу.

Это мой угол. 

Здесь я растворяюсь в пространстве, чтобы впитать в себя чужую тоску и не исчезнуть окончательно.

Но сегодня что-то меняется.

Я замечаю движение. Не на сцене — у барной стойки. Женщина без компании. Она пьёт слишком быстро. Её плечи дрожат не от холода. Она будто тоже хочет раствориться в пространстве, и это делает её ещё заметнее для меня.

Её взгляд отрешённо блуждает по залу. В памяти что-то тоскливо всплывает — её карие с дымкой глаза сегодня смотрят сквозь меня.

Я не собирался вмешиваться. Хотел просто наблюдать. Но она пьёт слишком быстро — любому было бы сложно устоять на ногах. Отправляю ей стакан морковного сока, чтобы немного заземлить. 

Она сопротивляется.

Крепкий напиток меняет настроение, которое она излучает. Теперь её вижу не только я. Мужчины вокруг тоже чувствуют это, как хищники чуют кровь.

Я не планировал вмешиваться. Но смотрю на неё — и уже знаю: я не смогу не встать.

Она не помнит меня, и оттого видеть её здесь — это почти чудо. Она смотрит на меня с вызовом — я не пытаюсь её сломить, просто хочу, чтобы она почувствовала — я рядом.