Неверная 17.

Я наткнулась на него случайно, когда доставала из сумочки косметичку. Я даже не заметила в своём бегстве, что прихватила чужое. Теперь, уже в относительной тишине, на дне подкладки лежит его паспорт.

Я провожу пальцами по обложке — гладкая, чуть потрёпанная кожа чужого пути. Как будто держу в руках не документ, а слепок его тела.

Я открываю — шелест страниц пробуждает вихрь в моем животе. Запах сухой, почти стерильный — и вдруг что-то легкое, как цветочный гербарий, выскальзывает наружу. 

Листок с моим почерком: измятым, наспех вырванным из блокнота. Я узнаю этот клочок, ещё до того, как вижу буквы.

У меня кружится голова. Записка была не для него… Он подобрал? Сохранил? Для чего?

Я возвращаюсь к паспорту, провожу пальцами по строчкам — и только теперь улавливаю, что руки дрожат. 

Имя. Фамилия. Фото — смотрит на меня, как вызов.

Я чувствую сухость во рту и не могу отвести взгляд.

Листаю дальше. Печати. Даты. Сверяю с памятью. Те же дни. Та же дорога. Он был там. Всегда рядом. В тени. На шаг позади…

Это совпадение? Или он наблюдал?

Тогда в джаз-баре… Он был не случайно? Он видел, знал, ждал?

— Так кто же ты, Фахри Колач? — слова срываются с моих губ, как стон, который не успела проглотить.

— Фамилия как у нашего Рони… Может, родственник?

Голос Ксюши. Я вздрагиваю. Она стоит совсем рядом и смотрит так, будто я попалась на краже.

Она подходит ближе, непринуждённо берёт паспорт у меня из рук и листает его, как журнал с иллюстрациями.

— Так это его отец! — она смеётся, будто разгадала ребус. — У меня и телефон остался. Он звонил, когда нужно было уточнить, где находится склад.

Я чувствую, как под ногами вязнет пол. Страх ползёт по позвоночнику, оставляя липкий след. Я чувствую себя в ловушке: на мне его сети — и он давно опутал каждую клетку моего пути.

Но если он и правда рядом — я хочу знать... Хочу заглянуть в его глаза... Мой пытливый ум берёт верх над паникой.

Я забираю паспорт из рук Ксюши.

— Дай номер, — говорю тише, чем хочу, но голос звучит твёрдо.

Я должна его послушать. Мне нужно расставить всё на свои места. Очная ставка. Лицом к лицу.

Пусть станет ясно — кто он и почему его имя режет воздух, как нож по стеклу.