Эпилог

Говорят, что красные линии стираются только тогда, когда их кто-то нарушит. Но иногда границы исчезают сами, если ты слишком долго смотришь в одно и то же лицо и начинаешь верить, что понимаешь его лучше, чем он сам.

Лера была такой прозрачной с первого взгляда и непостижимой во всём остальном. Я видел, как она живёт между паузами. Как держится за людей, которые её не знают. Как пугается собственной смелости…

Возможно, это была не она, а моё желание видеть её такой.

Быть её покровителем было несложно, её любовником — ещё проще. Но став её наблюдателем, я сам не заметил, как превратился в преследователя.

Она пыталась уйти по-тихому. Так уходят не враги, а те, кого стоит беречь. Ей можно было верить. И всё же одна мелочь выбила меня из колеи.

Я не могу объяснить, почему простой дорожный чемодан стал для меня спусковым крючком. Застывший в углу комнаты, он то ли пугал, то ли подстёгивал меня.

Это похоже на стакан, который можно видеть наполовину пустым или наполовину полным. Но с ним всё честнее: достаточно взгляда, чтобы понять, чего в нём больше — пустоты или ожиданий. А с чемоданом так не выйдет: он закрыт, и ты никогда не поймёшь, сколько в нём веса, пока не поднимешь. И не узнаешь, что внутри, пока не решишься открыть. Поэтому он тревожит сильнее: в нём уже есть ответ, но он от тебя скрыт.

Я не смог оставить себе чемодан, но не удержался и сохранил её шарф цвета грозового облака. Он до сих пор пахнет тёплым светом и тем, чего уже не вернуть… или тем, что кажется утерянным навсегда.

Если однажды я потеряю контроль и кто-то спросит меня о случившемся, я не смогу ответить. Не потому что боюсь или не хочу. Просто… я не уверен в ответе.

Я не знаю, где Лера теперь. Правда, не знаю. Эта последняя капля стала финалом или отправной точкой для новых возможностей? 

Иногда я представляю её под тяжестью бетона — притихшую, неподвижную, как забытый тайник.

Иногда — вижу, как она идёт на посадку и держит руку на чемодане, не оборачиваясь назад.

В любом случае я остаюсь один: наедине со своим наблюдением, её шарфом и вопросом, на который некому дать мне ответ.